Ленин о либерализации

К 1921 году консервативная политическая система оказалась в глубоком кризисе, из которого была выведена лишь в результате восстановления элементов рыночной экономической системы. Однако ленинский концепт нэпа не выходил за рамки консервативной парадигмы. Он осмысливался вождем лишь в рамках частичной либерализации тоталитарной системы, основы которой были заложены в период с октября 1917 по 1920 год.

Об этом свидетельствуют его работы 1921–1923 гг.

Осенью 1922 г., Ленин после некоторого осмысления нового курса, отмечал, что внутренний политический курс, который начался в феврале 1921 г., был воспринят с недовольством не только значительной частью крестьянства, но и рабочих, и что кризис был вызван именно непосредственным переходом к только социалистическим формам распределения. Ленину приходилось под напором реальных процессов в социально-экономической жизни России отступать от идеи прямого перехода к социализму, правда, пока еще постольку, поскольку в советской республике не была развита крупная промышленность и крупное производство в земледелии. Именно для того, чтобы создать крупную промышленность, с помощью которой в свою очередь будет создано крупное производство в земледелии и, таким образом, будет обеспечен прямой продуктообмен между промышленностью и аграрным сектором, т. е. будет обеспечен непосредственный переход к социализму, и надо было на данном этапе, по мысли Ленина, заинтересовать крестьянство экономически. Иначе говоря, дать ему возможность приобретать необходимые товары, развивая свое хозяйство, чтобы крестьянин, хозяин старался за «свой собственный интерес». Для этого необходимо было создание новых механизмов, которые обеспечили бы реструктуризацию государственных как производственных (общества, товарищества и т. д.), так и некоммерческих организаций. То есть необходимо было создать как порядок реорганизации некоммерческой организации, так и предусмотреть порядок реорганизации обществ в форме присоединения небольших обществ к крупным предприятиям.

Итак, в марте 1921 г. он приходит к выводу, что «нам нужно строить нашу государственную экономику применительно к экономике середняка», но от идеи непосредственного перехода к социализму не отказывается. Однако такой вывод означал признание свободы оборота, свободы торговли, т. е., по тогдашним представлениям марксистов, допущение капитализма, т. к. «товарный обмен между отдельными мелкими хозяевами» приводит, как они полагали, именно к воссозданию капитализма. И это Ленин считает азбукой марксизма.

Например, в мае 1921 г. на конференции РКП/б/ Ленин еще раз подчеркивает то, что нэп, т. е. продналог, восстановление мелкой промышленности, – это все для того, чтобы «восстановить прежде всего крупную промышленность». Это «основная, главная задача, без которой материальный производственный базис социализма невозможен». Крупная промышленность – это и экономическая база для упрочения диктатуры пролетариата. Однако, ни первое, ни второе нельзя было осуществить, как отмечал Ленин на заседании комфракции ВЦСПС в апреле 1921 г., «не прибегая к таким костылям, как возрождение свободной торговли, свободной промышленности». По его словам, в отношении этих буржуазных элементов должна была произойти в скором времени их добровольная ликвидация с гарантией того, что они уже никогда не понадобятся для поддержки социалистической экономики.

Не только весной, но и осенью 1921 г., он относился к нэпу как вынужденной мере отхода от непосредственного строительства социализма, как уступке наличным докапиталистическим и капиталистическим отношениям. Так, в мае 1921 г. вождь, говоря о хронологических рамках нэпа и отмечая, что он всерьез и надолго, считал, что 25 лет Осинского это «немного пессимистично», что можно ограничиться и 10 годами. Однако и в канун празднования годовщины революции в 1921 г., Ленин высказывается еще более «оптимистично» о том, что уже есть признаки конца отступления к капитализму и что он видит в ближайшем будущем возврат к чистому социализму. Выступая на 9-ом Всероссийском съезде советов (декабрь 1921 г.), он вновь подчеркнул, что нэп «мы проводим всерьез и надолго, но, …, не навсегда».

Однако жизнь заставляла делать все более глубокие уступки. Осенью 1921 г. на очередь стало введение процедур регулирования торговли и денежной системы. «Нам пришлось отступить настолько, – говорил тогда Ленин, – что вопрос о торговле стал практически вопросом партии, вопросом экономического строительства». Так как из товарообмена весны-лета 1921 г. ничего не получилось.

Но все же и в конце 1921 г., вождь подчеркивает вынужденный характер нэпа: нет крупной промышленности, которую можно создать лишь при наличии союза рабочего класса с крестьянством, союз же можно обеспечить через экономическую связь, «через хозяйство», поэтому «мы должны были отступить к государственному капитализму, отступить к концессиям, отступить к торговле». В плане доклада к 9-му Всероссийскому съезду советов Ленин помечает, что отступление идет «к кооперативному капитализму, к частнохозяйственному капитализму». В январе-феврале 1922 г. он в плане статьи «Заметки публициста» опять-таки пишет о нэпе как отступлении – отступление к торговле и госкапитализму.

Таким образом, и в конце 1921 г. вождь оценивает нэп ещё как тактическое отступление, и даже утверждает, что виден конец внедрения рыночных элементов в социалистический экономический механизм, т. к. причины этого внедрения – война, нищета и разорение, ослабление крупной промышленности, которая и служит основой для прямого, непосредственного перехода к социализму